• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Фея в укропе (список заголовков)
17:32 

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Рас - стояние: версты, мили...
Нас рас - ставили, рас - садили,
Чтобы тихо себя вели
По двум разным концам земли.

Рас - стояние: версты, дали...
Нас расклеили, распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что это - сплав

Вдохновений и сухожилий...
Не рассорили - рассорыли,
Расслоили...
Стена да ров.
Расселили нас как орлов-

Заговорщиков: версты, дали...
Не расстроили - расстреляли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас как сирот.

Который уж, ну который - март?!
Разбили нас - как колоду карт!

24 марта 1925

@темы: Творчество

22:05 

Коли милым назову...

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Коли милым назову -- не соскучишься!
Богородицей -- слыву -- Троеручицей:
Одной -- крепости крушу, друга -- тамотка,
Третьей по морю пишу -- рыбам грамотку.

А немилый кто взойдет да придвинется,
Подивится весь народ, что за схимница!
Филин ухнет, черный кот ощетинится.
Будешь помнить цельный год -- чернокнижницу!

Черт: ползком не продерусь! -- а мне едется!
Хочешь, с зеркальцем пройдусь -- в гололедицу?
Ради барских твоих нужд -- хошь в метельщицы!
Только в мамки -- не гожусь -- в колыбельщицы!

Коль похожа на жену -- где повойник мой?
Коль похожа на вдову -- где покойник мой?
Коли суженого жду -- где бессонница?
Царь -- Девицею живу -- беззаконницей!

@темы: Творчество

14:52 

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Полюбил богатый — бедную,
Полюбил ученый — глупую,
Полюбил румяный — бледную,
Полюбил хороший — вредную:
Золотой — полушку медную.

— Где, купец, твое роскошество?
«Во дырявом во лукошечке!»

— Где, гордец, твои учености?
«Под подушкой у девчоночки!»

— Где, красавец, щеки алые?
«За ночь черную — растаяли».

— Крест серебряный с цепочкою?
«У девчонки под сапожками!»

Не люби, богатый, — бедную,
Не люби, ученый, — глупую,
Не люби, румяный, — бледную,
Не люби, хороший, — вредную.
Золотой — полушку медную!

Между 21 и 26 мая 1918

@темы: Творчество

19:18 

отрывок из "Черта"

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Нет, со священниками (да и с академиками!) у меня никогда не вышло. С православными священниками, золотыми и серебряными, холодными как лед распятия — наконец подносимого к губам. Первый такой страх был к своему родному дедушке, отцову отцу, шуйскому протоиерею о. Владимиру Цветаеву (по учебнику Священной истории которого, кстати, учился Бальмонт) — очень старому уже старику, с белой бородой немножко веером и стоячей, в коробочке, куклой в руках — в которые я так и не пошла.
— Барыня! Священники пришли! Прикажете принять?
И сразу — копошение серебра в ладони, переливание серебра из руки в руку, из руки в бумажку: столько-то батюшке, столько-то дьякону, столько-то дьячку, столько-то просвирне... Не надо бы — при детях, либо, тогда уж, не надо бы нам, детям серебряного времени, про тридцать сребреников. Звон серебра сливался со звоном кадила, лед его с льдом парчи и распятия, облако ладана с облаком внутреннего недомогания, и все это тяжело ползло к потолку белой, с изморозными обоями, залы, нанепонятно-жутких повелительных возгласах:
— Благослови, Владыко!
— О-о-о...
Все было — о, и зала — о, и потолок — о, и ладан — о, и кадило — о. И когда уходили священники, ничего от них не оставалось, кроме последнего, в филодендронах, о — ладана.
Эти воскресные службы для меня были — вой. «Священники пришли» звучало совершенно как «покойники».
— Барыня, покойники пришли, — прикажете принять?

Посредине черный гроб,
И гласит протяжно поп:
Буди взят моги-илой!

Вот этот-то черный гроб стоял у меня в детстве за каждым священником, тихо, из-за парчовой спины, глазел и грозил. Где священник — там гроб. Раз священник — так гроб.
Да и теперь, тридцать с лишним лет спустя, за каждым служащим священником я неизменно вижу покойника: за стоящим — лежащего. И — только за православным. Каждая православная служба, кроме единственной — пасхальной, вопящей о воскресении и высоты разверстых небес отрясающей всякий прах, каждая православная служба для меня — отпевание.
Что бы ни делал священник, мне все кажется, что священник над ним наклоняется, ему кадит, изо всех сил уговаривает и даже — заговаривает: «Лежи, лежи, а я тебе попою...» Или: «Ну, лежи, лежи, чего уж тут...» Заклинает.
Священники мне в детстве всегда казались колдунами. Ходят и поют. Ходят и махают. Ходят и колдуют. Охаживают. Окуривают. Они, так пышно и много одетые, казались мне не-нашими12, а не тот, скромно- и серо-голый, даже бедный бы, если бы не осанка, на краю Валерииной кровати.
От священников — серебряной горы спины священника — только затем горы, чтобы скрыть, мне и Бог казался страшным: священником, только еще страшней, серебряной горой: Араратом. И три барана детской скороговорки — «На горе Арарат три барана орали» — конечно, орали от страха, оттого, что остались одни с Богом.
Бог для меня был — страх.
Ничего, ничего, кроме самой мертвой, холодной как лед и белой как снег скуки, я за все мое младенчество в церкви не ощутила. Ничего, кроме тоскливого желания: когда же кончится? и безнадежного сознания: никогда. Это было еще хуже симфонических концертов в Большом зале Консерватории.

@темы: Творчество

14:23 

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Я знаю весь любовный шёпот,
— Ах, наизусть! —
— Мой двадцатидвухлетний опыт —
Сплошная грусть!

Но облик мой — невинно розов,
— Что ни скажи! —
Я виртуоз из виртуозов
В искусстве лжи.

От скрипки — от автомобиля —
Шелков, огня...
От пытки, что не все любили
Одну меня!

От нежного боа на шее...
И как могу
Не лгать, — раз голос мой нежнее,
Когда я лгу...

(с) Марина Цветаева, 1915 г.

@темы: Творчество

16:47 

Фея в укропе
Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Пора снимать янтарь
Пора менять словарь
Пора гасить фонарь
Наддверный.........

февраль 1941 года.

@темы: Творчество

12:04 

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
В огромном городе моём - ночь.
Из дома сонного иду - прочь.
И люди думают:жена,дочь,-
А я запомнила одно:ночь.
Июльский ветер мне метёть-путь,
И где-то музыка в окне-чуть.
Ах,нынче ветру дозари-дуть
Сквозь стенки тонкие груди-в грудь.
Есть чёрный тополь,и вокне-свет,
И звон на башне,и в руке-цвет,
И шаг вот этот -никому вслед,
И тень вот эта,а меня-нет.
Огни-как нити золотых бус,
Ночного листика во рту-вкус.
Освободите от дневных уз,
Друзья,поймите,что я вам - снюсь.

@темы: Творчество

15:34 

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Понимаю, что нехорошо выкладывать чужие стихи без разрешения, но я никак не могу связаться с этой чудеснейшей женщиной, пишущей такие потрясающие стихи, посвященные Цветаевой.
Надеюсь, она мне простит. Но стихи и правда потрясающие.

А у нас светлых глаз нет приказа подымать

Я наряжусь в цветы
я опущу глаза
Я всё на свете
Себе прощу

Войду в Маринину тишь-да-гладь
И благодать в себе возвещу.

Я буду тихо
Сплетать слова
Я буду жить
Как всегда, как всегда.

Я буду в рифму
Слагать стихи
Я стану прежней
Как никогда.

(с) Аййршири

@темы: Творчество

23:42 

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Я — есмь. Ты — будешь. Между нами — бездна.
Я пью. Ты жаждешь. Сговориться — тщетно.
Нас десять лет, нас сто тысячелетий
Разъединяют.— Бог мостов не строит.

Будь!— это заповедь моя. Дай — мимо
Пройти, дыханьем не нарушив роста.
Я — есмь. Ты будешь. Через десять весен
Ты скажешь: — есмь!— а я скажу: — когда-то...

@темы: Творчество

00:33 

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
...При этом хотелось бы отметить, что Цветаева -- поэт
чрезвычайно искренний, вообще, возможно, самый искренний в истории русской поэзии. Она ни из чего не делает тайны, и менее всего -- из своих эстетических и философских кредо, рассыпанных в ее стихах
и прозе с частотой личного местоимения первого лица единственного числа.
Поэтому читатель оказывается более или менее подготовленным к манере цветаевской речи в "Новогоднем" -- так называемому лирическому монологу. К чему он, однако, никак не подготовлен, сколько раз он "Новогоднее" ни перечитывай, это к интенсивности этого монолога, к чисто лингвистической энергии этой исповеди. И дело совсем не в том, что "Новогоднее" --стихотворение, т. е. форма
повествования, требующая, по определению, при максимальной сфокусированности, максимальной конденсации речи. Дело в том,
что Цветаева исповедуется не перед священником, но перед поэтом. А по ее табели о рангах поэт примерно настолько же выше священника, насколько человек -- по стандартной теологии -- выше ангелов, ибо последние не созданы по образу и подобию Божьему.
Как это ни парадоксально и ни кощунственно, но в мертвом Рильке
Цветаева обрела то, к чему всякий поэт стремится: абсолютного слушателя.
Распространенное убеждение, что поэт всегда пишет для кого-то, справедливо только наполовину и чревато многими недоразумениями. Лучше других на вопрос "Для кого вы пишете?" ответил Игорь Стравинский: "Для себя и для гипотетического alter ego". Сознательно или бессознательно всякий поэт на
протяжении своей карьеры занимается поисками идеального читателя, этого alter ego, ибо поэт стремится не к признанию, но к пониманию. Еще Баратынский утешал в письме Пушкина, говоря, что не следует особо изумляться, "ежели гусары нас более не читают". Цветаева идет еще дальше и в стихотворении "Тоска по родине" заявляет:

Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично -- на каком
Непонимаемой быть встречным.


Иосиф Александрович Бродский. Об одном стихотворении

19:05 

Бабушке

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Продолговатый и твердый овал,
Черного платья раструбы...
Юная бабушка! - Кто целовал
Ваши надменные губы?

Руки, которые в залах дворца
Вальсы Шопена играли...
По сторонам ледяного лица -
Локоны в виде спирали.

Темный, прямой и взыскательный взгляд,
Взгляд, к обороне готовый.
Юные женщины так не глядят.
Юная бабушка, кто вы?

Сколько возможностей вы унесли,
И невозможностей - сколько? -
В ненасытимую прорву земли,
Двадцатилетняя полька!

День был невинен, и ветер был свеж,
Темные звезды погасли.
- Бабушка! - Этот жестокий мятеж
В сердце моем - не от вас ли?..

4 сентября 1914

@темы: Творчество

23:55 

Расстояние - версты, мили

Буду улыбаться, как Будда. © Дети Пикассо
Расстояние: версты, мили...
Нас расставили, рассадили,
Чтобы тихо себя вели,
По двум разным концам земли.
Расстояние: версты, дали…
Нас расклеили, распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что это сплав
Вдохновений и сухожилий...
Не рассорили – раз-сорили,
Расслоили...
Стена, да ров.
Расселили нас, как орлов –
Заговорщиков: версты, дали...
Не расстроили – растеряли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас, как сирот.
Который уж, ну который – март?!
Разбили нас, как колоду карт!

"Я мятежница с вихрем в крови"... или сообщество, посвященное творчеству Марины Цветаевой

главная